В 1931 году американский психолог Уинтроп Келлог решил перевернуть с ног на голову историю о Маугли. Вместо того чтобы отправить ребёнка в джунгли, он принёс джунгли в свой дом. Вместе с женой Луэллой они поселили в семье десятимесячного детёныша шимпанзе, чтобы воспитывать его как родного сына. Учёный хотел понять: если обезьяна с рождения живёт как человек — станет ли она человеком? Ответ на этот вопрос обернулся для семьи трагедией, а сам эксперимент навсегда остался в истории как один из самых жестоких и спорных в психологии XX века.
Идея, рождённая в тишине кабинетов
Уинтроп Келлог был сравнительным психологом — он изучал поведение животных и людей в поисках границ между инстинктом и воспитанием. Его вдохновляли истории о детях-маугли, выросших среди зверей. Но оставить младенца в дикой природе было бы неэтично, поэтому Келлог придумал обратный эксперимент: взять детёныша обезьяны и вырастить его в человеческой среде. Если шимпанзе заговорит и начнёт вести себя как человек, значит, среда важнее генетики. Если нет — природа берёт своё .
26 июня 1931 года в доме Келлогов появилась Гуа — самка шимпанзе, родившаяся 15 ноября 1930 года на Кубе и переданная учёным из приматологического центра Йельского университета. На тот момент её собственному сыну Дональду было десять месяцев, Гуа — семь с половиной.
Одинаковые кроватки, разные судьбы
С первых дней Келлоги обращались с Гуа как с человеком. Её одевали в детские комбинезоны, укладывали в кроватку, сажали за высокий стульчик, целовали на ночь и катали в коляске. Запрещалось относиться к ней как к домашнему питомцу. Дональд и Гуа получали одинаковое питание, игрушки и наказания — экспериментаторы стремились свести к минимуму любые различия в воспитании.
Но за этой идиллией скрывалась рутина настоящей лаборатории. Детей по 12 часов в день подвергали тестам: измеряли давление, проверяли рефлексы, память, координацию, реакцию на звуки и запахи. Их крутили на креслах до слёз, стреляли из пистолета за спиной, чтобы проверить испуг, и даже стучали по головам ложками — сравнивая звук черепов. Все данные скрупулёзно записывались в дневники и снимались на киноплёнку.
Кто кого перевоспитал?
Первое время Гуа уверенно опережала Дональда. Она быстрее научилась пользоваться ложкой, раньше освоила дверные ручки и лучше реагировала на голос. К концу второго месяца у неё было семь устойчивых реакций на слова против двух у Дональда; после пяти месяцев — 21 против 20. Она понимала просьбы «пожать руку», «поцеловать» или «закрыть дверь».
Однако с речью у Гуа ничего не вышло. Келлог месяцами пытался научить её произносить слово «папа», медленно повторяя слоги и показывая движение губ. Шимпанзе внимательно смотрела, шевелила губами — но осмысленного звука так и не издала. При этом её пассивный словарь достиг 95 слов, тогда как у Дональда — 107.
Проблема была в другом. Дональд начал копировать Гуа. Он стал передвигаться на четвереньках, кусаться, по-обезьяньи царапать стены и издавать гортанные звуки, когда хотел есть. Гуа научила его подглядывать под дверями и даже вызывать еду характерным «лаем» . Эксперимент должен был длиться пять лет, но через девять месяцев родители запаниковали.
Кто нажал кнопку «стоп»
28 марта 1932 года Гуа вернули в приматологический центр в Ориндж-Парк. Официальная причина не называлась. В книге Келлога «Обезьяна и ребёнок», вышедшей в 1933 году, авторы просто сообщают дату окончания, оставляя читателей в неведении.
Психологи позже выдвинули три версии. Первая — супруги выдохлись: девять месяцев круглосуточных тестов измотали их физически. Вторая — они хотели сосредоточиться на подготовке рукописи. Третья — Гуа набирала силу и становилась непредсказуемой, а родители боялись за безопасность сына.
Но ключевая причина, скорее всего, была в Дональде. Как отмечалось в «Психологическом обозрении», «задержка речи у Дональда, возможно, положила конец исследованию». Мать, Луэлла Келлог, особенно тревожилась, что сын становится «больше обезьяной, чем человеком».
Что показал опыт и чем он запомнился
Эксперимент Келлогов блестяще продемонстрировал пределы наследственности. Гуа, несмотря на человеческую среду, осталась шимпанзе. А Дональд, оказавшись в тесном контакте с животным, начал усваивать её модели поведения, замедляя собственное речевое развитие. Как писали авторы «Психологической записи», это исследование «вероятно, лучше любого другого показало ограничения, накладываемые наследственностью на организм, независимо от возможностей среды».
Вывод оказался жёстким: даже идеальное воспитание не способно превратить обезьяну в человека, но при этом человек, оказавшись в близком контакте с животным, может деградировать.
Судьбы участников: три смерти
Гуа, вернувшись в клетку к чужим обезьянам, впала в депрессию. Менее чем через год, 21 декабря 1933 года, она умерла от пневмонии. Ей было всего три года.
Дональд, после отмены эксперимента, вернулся в нормальную жизнь. О его взрослых годах известно мало. Однако в январе 1973 года, через год после смерти отца и матери, он покончил с собой в возрасте 43 лет.
Сам Уинтроп Келлог пережил жену на несколько месяцев — они умерли летом 1972 года. Никаких прямых доказательств того, что эксперимент предопределил самоубийство Дональда, нет. Но нельзя отрицать, что девять месяцев детства, проведённых в роли подопытного, оставили глубокий шрам.
Эксперимент Келлогов стал символом этической пропасти, которая отделяет науку от бесчеловечности. Он ответил на вопрос о роли наследственности и воспитания ценой, которую никто не планировал платить: загубленная жизнь шимпанзе, искалеченное детство мальчика и трагический финал каждого из его участников.
